Вячеслав Спиридонов: шахтер, поэт и настоящий человек

29.08.2014

Открытый взгляд сильного, уверенного в себе человека из-под широких бровей, волевой подбородок… На широкой груди, на лацканах пиджака — ряды наград. Если человеку, совершенно не знакомому с Вячеславом Спиридоновым, заслуженным шахтером Российской Федерации, орденоносцем, ударником коммунистического труда, не раз побеждавшим в социалистическом соревновании, показать его портрет, сделанный для краевой Доски почета в далеком уже 1981 году, вряд ли он догадается, что перед ним не какой-нибудь партийный руководитель, а представитель шахтерского племени, наставник молодежи и рабочий поэт. 

Сидим с Вячеславом Андреевичем и его супругой Раисой Николаевной напротив яркого цветника во дворе их дома на улице Лазо. На столике — чай, пирожные, конфеты. Но больше всего притягивает мой взгляд веер из фотографий советских времен.

— Это фотография с краевой партконференции, а это с курорта “Кульдур”, куда ездил с внучкой Оксаной,- на мои вопросы Спиридоновы отвечают и вместе, и порознь.
Правда, после перенесенной болезни Вячеслав Андреевич говорит не так быстро, как супруга Раиса Николаевна, но на лице нет-нет да появится добрая улыбка, когда вспоминает и рассказывает о прежней жизни.

На одном из фото — группа видных, хорошо одетых мужчин, все как один в шляпах…
— Это моя бригада на праздничной демонстрации на Первомай. Вот Толя Масленников, его звали между собой Масленок. А с краю я, тоже в шляпе. Тогда у шахтеров было принято носить шляпы, — поясняет Спиридонов.- Митинги, демонстрации проходили с подъемом. К праздникам старались перевыполнить взятые соцобязательства. Диктор на трибуне объявлял: “Идет колонна горняков шахты 10/16. Ура, товарищи!”.
Раиса Николаевна вспоминает, что супруг чаще встречал митинги, находясь на главной трибуне возле памятника Ленину, но всегда старался стать где-нибудь подальше, не в первом ряду.

Со Смоленщины — в Сучан

Спрашиваю заслуженного шахтера про его корни, как он попал в Сучан и видел ли до этого где-нибудь шахты.
Вячеслав Андреевич отвечает:
— Да, родился я не здесь, а на Смоленщине, в селе Казариново. Отец, он был парторгом на заводе, погиб на фронте, и я ребенком помогал маме, как мог, поднимать сестру и братьев. Вторая моя сестренка в детстве заболела и умерла, когда село наше во время войны было в оккупации.
Спрашиваю, не сильно ли злобствовали в их селе немцы.

— Да нет, — говорит Спиридонов,- рядом с нашим селом проходила линия фронта, и у нас стояла одна из передовых частей. Конечно, немцы жили в нашем доме, а мы ютились в пристройке, но никого в селе не расстреляли, не повесили. Бабушка наша поначалу думала, что они ничего не понимают по-русски, ругала их вслух, и как только не костерила. К ней однажды подошел главный немец, которому все подчинялись, и на чистом русском языке сказал: “Бабушка, держите свой язык за зубами”. И она, и мама тогда сильно перепугались, но немец тот, видно, никому из начальства ничего не передал. Бабушка потом думала, что это, может быть, был наш разведчик, как Николай Кузнецов.
Как смоленский парень попал в Приморье? В армии Вячеслав Спиридонов служил в Новосысоевке под Арсеньевом, заряжал аккумуляторы для самолетов. А после службы приехал в Сучан по вербовке. Шахт до этого не видел. Поселили сначала на втором этаже здания на Ленинской, где теперь строительный магазин, там было благоустроенное общежитие. Пять дней в клубе обучали технике безопасности, потом приступили к работе. Отработал год лесогоном, и пошел в забой.

Я стану горняком!

Вспоминает Вячеслав Андреевич, каким неопытным и неумелым предстал перед одним из своих первых наставников — знатным шахтером, бригадиром забойщиков Павлом Огородниковым, которому потом было присвоено звание Героя социалистического труда.

— Вообще-то наставников у меня было несколько, и всем я благодарен за науку. Но уверенность, что сам смогу работать не хуже, была с самого начала, — признается Вячеслав Спиридонов сейчас, спустя десятилетия после первого знакомства с шахтой.- Работал на 16-й шахте, потом их объединили с десятой.
Раиса Николаевна вспоминает, как на улице, где она жила с родителями, Вячеслав Спиридонов со своим другом снимал квартиру, здесь они и приметили друг друга. И еще слышала, что этого трудолюбивого и настырного парня наперебой приглашают в свои бригады хорошие шахтеры.

Конечно, и сама Раиса была под стать жениху, а потом мужу — ударно трудилась на швейной фабрике “Молодежной” обмеловщицей, где удостоилась диплома “Мастер золотые руки” и где ей было присвоено звание “Ударник коммунистического труда”.

— Но не хотел муж, чтобы я работала, считал, что мне надо сидеть дома и воспитывать детей. Даже от места в детском саду для дочки Риты отказался, когда Миша Тарасенко из профкома сказал ему, что нам место в сад выделили.
Вячеслав Андреевич усмехается, видно, не хотел он негласного соревнования с женой в трудовых успехах. Хотя на краевую партконференцию в ранге передовиков производства попали вместе.

Сначала в профилакторий, потом на съезд

Раиса Николаевна вспоминает, что кто только ни пытался уговорить Спиридонова, ударно трудившегося на шахте и не раз становившегося победителем социалистического соревнования, вступить в партию. Уговорил парторг шахты, а позже второй секретарь горкома партии Николай Денисенко. Год походил в кандидатах, а всего через два месяца после приема — он уже делегат 26-го съезда КПСС.
Сначала, когда в крайком послали фото Вячеслава Андреевича на утверждение в качестве делегата партсъезда, он, оказывается совершенно не произвел впечатления на Виктора Ломакина. Взглянув, буркнул: “Это что за замухрышка?”

Пришлось Спиридонова отправить на месяц в шахтерский профилакторий. После отдыха с четырехразовым питанием вид у кандидата в делегаты стал посолиднее, и сделанное еще раз фото Виктору Ломакину понравилось.

“Я побывал на космическом корабле”

Вячеслав Спиридонов вспоминает:
— Наша делегация приехала в Москву одной из первых. В составе делегации из Ленинграда был космонавт Рюмин, с которым мы подружились. Когда нам показывали Звездный, благодаря ему, мне единственному удалось побывать в космическом корабле “Восход”. Места там было много — два отсека, не то что “Восток” Гагарина. Впереди, по бокам и сзади — везде иллюминаторы. Рюмин меня спросил: “А что, в космос полетел бы?”, и я ответил: “Конечно, полетел бы”.

А в зале заседаний за нами сидела делегация из Дагестана, в ее составе был сам Расул Гамзатов. Я написал ему приветствие в стихах от шахтеров Партизанска, и ему его передали. Он пришел к нам, посмотрел на всех, подошел ко мне и сказал: “Это ты написал. Молодец, а я так быстро писать не умею, мне надо посидеть, подумать”

Из десятка шоколадок, которыми Гамзатов угостил Вячеслава Спиридонова, себе он не оставил ни одной — угостил делегаток из Приморья.

Книгу стихов помог издать Ломакин

— Неужели вы начали писать стихи уже взрослым?- спрашиваю я.
— Первые четверостишия я написал во время армейской службы в стенгазету, — вспоминает Спиридонов. А когда послали на съезд КПСС, писал стихи по случаю многим из нашей приморской делегации, написал и стихотворное поздравление Виктору Ломакину, у него как раз был день рождения. Виктор Павлович спросил: “Слушай, а еще другие стихи у тебя есть?” Я сказал: “Да, есть еще кое-что”. И он предложил мне издать книжку. Через неделю после возвращения с партсъезда послал из Владивостока машину ко мне в Партизанск. Тогда в отделении союза писателей был Князев. В общем, отобрали часть моих стихов, и вскоре вышла книжка “Через собственный горизонт”. Третий секретарь горкома партии Людмила Красикова выкупила тогда весь тираж и отдала мне, чтобы подарил, кому хочу. Одну из книжек я подписал Анне Григорьевне Лобановой, директору Дома пионеров, ее следопытам, собиравшим материалы для музея.

С жильем помогли журналисты

Раиса Николаевна с благодарностью вспоминает, как их семье, жившей в бараке и даже не стоявшей в очереди на благоустроенное жилье, помогли получить квартиру краевые журналисты и журналисты газеты “Красный сучанец”:

— Собрались приехать к Вячеславу, чтобы взять у него интервью, как у бригадира передовой бригады. Директор шахты Жигалин раньше побывал, чтобы посмотреть, куда везти журналистов, и опешил: “Как, вы до сих пор живете в бараке?!” Хотя сам Вячеслав Андреевич, будучи депутатом нескольких созывов, кому только не помог получить благоустроенное жилье. Тогда сдавался шахтерский дом на улице Ленинской, 34, и нам дали здесь квартиру. Этот дом, в котором прожили 20 лет, мы до сих пор называем “наш дом”. А на нашем новоселье были и журналистка из “Красного сучанца”, бравшая интервью, фамилию ее, к сожалению, забыли, и сама редактор газеты Позднякова.

Спрашиваю Спиридонова, кого из секретарей горкома партии он больше уважал, сам будучи членом бюро горкома.
— Валерия Наконечного,- отвечает он, не задумываясь. — Тот никогда ни на кого не кричал, человеком был очень интеллигентным, заседания шли по-деловому. Анатолий Каменный был свой, рубаха-парень, но любил поговорить.

Последний мой вопрос:
— Вячеслав Андреевич, вам хотелось бы, чтобы в нашей газете были напечатаны ваши стихи?
— Он молча кивает лобастой головой, в глазах блестят слезинки.
— А какие лучше взять?
— Выберите сами.
Прощаемся, как друзья. Раиса Николаевна напоминает, что есть у них квартира на ХФЗ, променяли свою на Ленинской на дочкину с зятем, когда большая самим стала не нужна.
Но в домике на улице Лазо им больше нравится. Выйдешь во двор — цветы, птички. Сюда к ним часто приезжают в гости внучка Оксана и правнучка Эвелина.

Ухожу от героя пятилеток, выведшего в передовые даже отстающую бригаду, где были судимые, воспевавшего в стихах, идущих из самого сердца, нелегкий шахтерский труд и наш город, и удивляюсь: сколько настоящих шахтеров он воспитал! Конечно, человек Вячеслав Спиридонов очень скромный, никогда не заносился, несмотря на заслуги. Бог с ней, со звездой Героя труда, но почему его кандидатуру никогда не выдвигали на звание “Почетный житель города”? По-моему, это большая несправедливость.

Тамара Голованова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.